Персоны

История группы «Телевизор» насчитывает более двух десятилетий, и до сих пор их творчество — бунт и вызов не только власти, но и тем, кто не желает смотреть правде в глаза. Неудивительно, что коллектив стал одним из участников Международного гражданского форума «Пилорама». О творчестве и свободе корреспондент Пермской Афиши побеседовал с лидером легендарного «Телевизора» Михаилом Борзыкиным.

Расскажите о вашем участии в проекте Василия Шумова «Содержание».

— Общая ситуация со смыслом в текстах, в том числе и в рок-музыке, удручающая — это очень насущный вопрос последние 10 лет. Выдавать за богатство воображения, неумение доносить какой-то определенный смысл — стало модной тенденцией. Еще пять лет назад в Москве проходил фестиваль, который так и назывался «За содержание». Я поддержал идею Васи, он прислал мне музыку, и у меня родилась идея поиронизировать над пропагандой позитивного образа мыслей и жизни, получился текст, были записаны вокальные треки. Несколько раз мы обсуждали как лучше сделать аранжировку, какие эффекты использовать — в результате появилась песня «Позитив».

На ваш взгляд, какой музыкальный жанр сегодня наиболее актуален?

— Синтетические жанры. В принципе, уже никого не интересует, что это рок или поп — важно, чтобы это было интересно, необычно, искренне, при этом, одновременно должны присутствовать элементы современные и ушедших эпох. Этот синтез, некая эклектика — нормальное явление.

Мы тоже работаем на этой грани, в нашей музыке присутствуют разные эпохи. Синтез жанров — то, за чем будущее. В нашей стране это пока еще довольно неустойчивое движение, но тем не менее поп-музыка яростно использует наработки электронных музыкантов, исповедующих industrial,техно и рок, а мы в свою очередь используем наработки ADM, интеллектуальной Dance Music. Мне всегда были интересны эксперименты в электронной области.

Рок, как таковой, размылся до неузнаваемости, и часть его пожрана поп-музыкой, элементы мелодические и текстовые уже не отличить. 90 % попсы якобы включают прямой поток сознания, делают псевдоинтеллектуальные тексты с претензией на воображение, с попыткой ввести в транс. Мне не нравится, когда мотивацией для творчества людей служит желание управлять чужими мозгами, а не донести какую-то свою мысль, состояние, какой-то оттенок своего физического, эмоционального опыта, а просто управлять. В том, что происходит, я не вижу искусства, только интеллектуальное мошенничество.

Творчество группы «Телевизор» сложно назвать интеллектуальным надувательством, скорее социальным манифестом...

— Песни разные, в последнем альбоме есть песня «Тишина», в ней никакого социального манифеста нет — это призыв к тишине (смеется). «Пока ты со мной» — романс о любимой. Таких песен в каждом альбоме по несколько штук. «Глупая» как раз против «русского буддизма». Возможно не сразу эти пласты видны, но задачи писать социальные песни никогда не было, к тому же, никто до сих пор не знает, что такое «социальный».

Для меня например Бетховен социален, потому что можно отследить какие приемы он использовал, находясь в резонансе со временем и отражая его. Любой художник социален по сути, потому что он пропитан энергиями своего времени, и не может существовать в вакууме. Иначе он становится непроточным организмом и это выглядит как фурункул, он, конечно, может излучать, но только гной.

Принимать чужую боль, пропускать ее и выдавать ответ на эту боль в виде песни — первоочередная задача искусства — вызывать сопереживание. Все остальное музыка-димедрол, чтобы человек вышел и продолжил жить как и прежде, также серо и понуро. На концертах таких групп сплошной офисный планктон. Первое можно назвать социальным, а можно — Жизнью. А вот второе — кладбищем. Я бы сказал — одно живое, а другое мертвое.

На какую аудиторию рассчитано ваше творчество и насколько оно востребовано?

— Мы никогда не просчитывали аудиторию специально. Если человек пытается просчитать аудиторию, значит он говорит не о своем, а за других. У меня нет литературных героев, песни как маленький дневничок собственной жизни. Это то, что со мной происходило, за все песни я могу ответить, это отражение моих собственных состояний.

Даже возрастной градации нет?

— Ни в коем случае. Мы рады, что на концерте большинство молодежи от 20 до 30 лет. В последнее время вообще происходят какие-то странные вещи — приходят ребята лет по 11, что они там понимают? Это при том, что они не от родителей узнали о нас, а в интернете, и приходят на концерт без родителей. Говорят, что им нравится. Мне трудно это понять, но молодых активных людей много, что приятно. Я часто хожу на концерты и периодически вижу: стоит унылая публика, любители всего непонятного, которые приходят на что-то модное, как современно-актуальное и, при этом, сложное искусство. Ходят, чтобы потом сказать у себя в офисе, что были на очень непростой группе, которая играет такую трансцедентную музыку с элементами авангарда и джаза. При этом сама музыка у них не вызывает сопереживания.

Если вслушаться в ваши тексты, то становится понятно почему ваши песни не ротируются на радио и TV, в то же время альбом «Ляписа Трубецкого» «Манифест» ротируется и можно увидеть клипы. С чем это связано?

— Я думаю, что с одной стороны Ляпис Трубецкой накатал себе дорожку пошленькими песенками, а с другой стороны, он остался мелодически таким же — это музыка, которую легко петь в подворотнях под гитару. То, что он добавил краткий курс марксизма-ленинизма для 8-го класса средней школы меня не восхищает никак. Я, например, не вижу в этом никакого особого протеста — это заигрывание с люмпенами, которых довольно много, с людьми ностальгирующими по СССР и по всякой коммунистической риторике. Это коммерческий ход, ерничанье, шутовство, клоунада с легким политическим подтекстом. Он опять над всем смеется, даже над такими вещами, над которыми может быть и не стоило бы смеяться, но рок-клоунада отдельный жанр.

«Вопли Вiдоплясова» тоже из этой же серии, 50% рок-музыки, так называемое, стебалово. По-моему, время стебалова подходит к концу и хотелось бы, чтобы процент людей, которые воспринимают свое дело серьезно, а не ради бабла и восторгов девочек, увеличился. Мне кажется, после «Аукцыона», группы «Ноль», «Ленинграда», «Ногу свело», «Манго-манго» все уже исчерпано.

В 2008 году в одном из интервью вы сказали, что «страна стремительно скатывается к тоталитаризму», что-то изменилось за два года?

— Изменилось только в худшую сторону, на мой взгляд. Очевидно, что все новые люди попадают в тюрьму за свои убеждения и там сидят и многих убивают, трупы выдают потом родителям, людей избивают менты. Сейчас это стало известно широкому кругу, но мы то об этом знаем уже лет 5-7, внимательно за этим следим. Градус сумасшествия, шизофрении власти нарастает. Внезапно наши политики начинают говорить о реформе МВД, хотя сами устроили систему таким образом, что без коррупции она не может существовать. Надо самих себя взять за шиворот и посадить в тюрьму, но они же не будут этого делать. В результате идет такое шизофреническое брожение — как изменить неизменяемое.

Мы все больше и больше превращаемся в стадо рабов. Это видно из того, как действует закон. Общий принцип действия такой — своим все, остальным закон. Это примета времени — ни один человек в России не может чувствовать себя в безопасности, кем бы он ни являлся. Они создали такую ситуацию, когда драка пауков в банке неизбежна, что и происходит. Милиция начала брать на себя лишнее, дозволенное только ФСБ, ФСБшники возмутились... Здесь надо либо концлагерь делать, либо освобождать систему, чтобы она сама себя регулировала — свобода прессы, свободные выборы и разделение властей. Вот все, что сейчас требуют нормальные люди, но это надо говорить не по кухням, а открыто.

Тогда, на ваш взгляд, что нужно сделать, чтобы что-то изменить?

— Это традиционная, раскрученная Кремлем, мысль — на митинги выходят нацисты, Лимонов неудачник, Каспаров дурак, Илларионов (советник президента) тупой. Все эти вбросы информации осуществляются с центральных телеканалов регулярно. Не заметить и не впитать в себя их невозможно, а люди потом выдают это за свое мнение.

Эти люди несут три простые идеи — свобода СМИ, разделение властей, и честные выборы. Они больше ни о чем не говорят, а им приписываются страшные заговоры, и большинство россиян в это верят. Я пообщался с этими людьми и понял, что все не так страшно, у каждого есть свои сдвиги, но у них нет потенциальных диктаторов и Пиночетов. Это высокоинтеллектуальные люди с невероятными мозгами. Они могли бы спокойно не обращать на это внимание, сидеть себе в Нью-Йорке в своей квартире. Например, Гарри Каспаров, очень богатый человек, тем не менее, что-то его толкает под эти дубинки. Этот человек способен до сих пор чувствовать чужую боль.

Христианство или буддизм учат — спаси себя, а остальные сами спасутся. В результате такого подхода, последние 10-15 лет каждый спасал себя. Произошла очевидная деградация следующего поколения. Если об этом не напоминать, заниматься только собой, то вымирает целое поколение, не имеющее ни нравственных, ни этических, ни интеллектуальных ориентиров. Я знаком с этим еще со времен советского союза. Сегодня абсолютно та же риторика, ничего нового эти неочекисты не изобрели, просто взяли доброе прошлое и чуть-чуть его припорошили виртуальной компьютерной пудрой, чтобы казалось, что это современные реалии.

В 2008 вы говорили, что «единственный способ бороться с политикой изнасилования — выход на марши» и сами принимали участие в таких маршах. Сегодня они не утратили своей актуальности?

— Если не можешь молчать — скажи, если тебя насилуют — кричи караул. Понятно, что немедленной отдачи ни от чего не будет, но, во-первых, вода камень точит, во-вторых, я делаю это для очистки собственной совести и для того, чтобы чувствовать себя живым человеком и строить себя изнутри. В принципе, работа по поддержанию души в форме — самое интересное, чем стоит заниматься в жизни, потому что все мы склонны к деградации с возрастом.

Эти марши приобретают разную форму. Было несколько фестивалей, «Рок за свободу», проходят митинги. Например, строительство ГазПромСити, башни, с помощью которой хотят унизить все остальные архитектурные сооружения Петербурга — это как плевок жлоба, хама в лицо мыслящему и творящему человеку. Столкновение идет не на уровне добра и зла, а на уровне — агрессивное быдло и хамство, безобразное изнутри и остатки красоты в человеке — это уже этические категории.

Насколько верно, что песня «Твой папа фашист» посвящена Путину?

— В разные времена разные посвящения — зависит от настроения. Неспособность уважать чужое мнение, вот в этом есть элементы фашизма. Неспособность разрешить говорить сразу многим, неумение прислушиваться к здравым мнениям, вот это фашизм. Об этом и идет речь в песне, если ее внимательно послушать, мотивация подавлять остальных. Есть она и у Путина, потому что он офицер КГБ, а они привыкли не созидать, а разрушать чужие связи, вербовать себе сотрудников с помощью подкупа и хитрости.

Так устроен менталитет разведчика, по-другому нельзя, и ставить разведчика Президентом было изначальной ошибкой. В принципе, за этим потянулись все остальные. Все наши финансовые холдинги возглавляют бывшие разведчики, бывшие работники КГБ. Ситуация ускоряется, движение в обратную сторону и абсурда становится больше. Система лопнет, вопрос только в том, чтобы это не превратилось в какой-то полнейший хаос, и как-то с честью выйти из кризиса. Мировой кризис отдельно, у нас свой внутренний, мы доигрались до того, что окружены врагами. Европа в этом году закупила на 20 % меньше газа, потому что мы испортили с ними отношения. Мы убиваем правозащитников на улицах, сажаем в тюрьмы по подложным документам, подбрасываем наркотики профессорам и сажаем их.

Группу уже в 1986 году запрещали, сегодня вы не боитесь так открыто высказывать свое мнение, ведь может опять произойти что-то подобное?

— Волков бояться — в лес не ходить. Мне кажется, как раз вера и надежда отличают человека от обезьяны, поэтому надо не просто втихаря надеяться у себя на кухне, а открыто. Я свою надежду в таком виде и выражаю. Послушайте, что сейчас говорят Миронов, Грызлов — то, что мы (Каспаров, Лимонов, Борзыкин — прим.ред.) твердим уже семь лет, власти как будто читают наши интервью. Теперь они — МВД пронизано взятками, надо срочно бороться — очень прогрессивные ребята... Послушаешь, как будто речь Каспарова читают.

Подтверждается пословица «вода камень точит»?

— В данном случае они, конечно, лицемерят, они просто это берут как форму, чтобы понравится людям. Но в любом случае, конечно. История показывает, что, во-первых, в начале всегда идея, которая воплощается в какое-то действие, приобретает материальный вид. Исходя из этого мы и несем какое-то слово. Вопрос только — сколько на это понадобится времени.

Есть масса любителей говорить, что надо, чтобы еще два-три поколения прошло, мы до сих пор крепостные крестьяне в душе. Я считаю, что это не так, это тоже кремлевский миф, который они активно подсовывают нашим интеллектуалам от рок-музыки, что не надо торопиться. Простые вещи можно делать уже сейчас. Например, в Грузии взяток милиция не берет, все это сделано за два года. Я думаю, что изменения возможны быстрее, если очнется хотя бы 10 % населения.

На фоне вышесказанного, чем содержательно отличается наполнение вашего альбома «Дежавю» от всех предыдущих?

— Он вышел около года назад. В нем появились более откровенные песни, потому что иносказательность уже надоела. Все говорят образами, как в 1975 году — все переходили на эзопов язык. Мне надоело это терпеть и песни получились более откровенными, более прямыми, чем обычно. Нужно в каких-то случаях говорить прямым текстом, иначе не доходит.

Некоторые говорят, что искусство и политика вещи несовместимые, а еще рок-н-ролл и политика несовместимы. Тогда нужно Джона Леннона просто закопать и забыть, а с ним Питера Гэбриэла, Pink Floyd, Боба Марли. Люди не знают истории. Вся история рок-н-ролла пронизана как раз, в том числе, и социальным протестом, гражданской позицией и до сих пор пронизана — достаточно послушать, например, Мэрлина Мэнсона.

Российский народ обуял социальный инфантилизм, к сожалению. Я понимаю прекрасно — все устали. Отсюда некая агрессия общества к той его части, которая еще рыпается. Слава Богу среди моих знакомых довольно много активных людей, поэтому острого одиночества я не испытываю. В частности участники «Пилорамы».

Эти 80-летние бодрейшие старички, которые способны с чистой головой в течение всего дня объяснять прописные истины народу. После этого петь песни под гитару в гостинице до 02.00 с водкой и вставать бодрыми. И это после 10 лет тюрьмы, каждый из них бывший политзаключенный. Это просто невероятно. Обычный 80-летний человек, который не жил, а все время боялся выглядит развалиной, а у этих глаза светятся и ум свежий.

Беседовала Ольга Седова
Фото: Александр Вассар